Порядок и условия использования фотографий

Порядок и условия использования фотографий
Подробнее
Николай Павлович Дроздецкий

Николай Павлович Дроздецкий (1903 - 1992)

 

Мой дедушка был призван на фронт в первые дни войны из деревни Малая Скирла Кыштовского района Новосибирской области. Попал на Волховский фронт. Он не рассказывал детям о войне, но они слышали его разговоры с другими фронтовиками и кое-что запомнили.

 

В Ленинграде холодный климат и плохая земля, дед разглядел это, когда рыл окопы. Сначала было очень плохо, не хватало оружия, но потом к командованию приступил Жуков и быстро навел порядок: заставил солдат правильно копать окопы - отчего снизились потери, наладил снабжение. С концертами приезжала Лидия Русланова – рябая, толстая, но голосище брал за душу!

 

19 сентября 1941 года деда вызвали к Жукову. Он не мог вспомнить за собой никакой провинности, но на всякий случай обнялся и попрощался с сослуживцами. Все притихли и сказали ему: «С богом!». Жуков принял его очень вежливо: "Красноармеец Дроздецкий? Я – Егор Жуков. Вы из Сибири? Садитесь. С лошадьми умеете обращаться?" 

 

Дед вспомнил своего Каурку: «Да я вырос при лошадях!» Дед лошадей очень любил, был хорошим наездником и умело за ними ухаживал. Его назначили возить солдатам на Кировский завод еду. Когда они вошли в цех Кировского завода, то увидели одного работающего за станком человека – страшно изможденного. Вокруг него по всему цеху лежали умершие и умирающие от голода заводчане. А последний, остающийся в живых, продолжал работать – делал снаряды. Недалеко от Кировского завода были пятиэтажные дома. Солдаты регулярно видели, как подростки скидывают с крыш фугаски. Восхищались их ловкостью, смелостью и одновременно до слез жалели их – постоянно подвергавшихся опасности, истощенных. Особенно запомнился деду один светловолосый мальчик лет двенадцати - он говорил «совсем как мой Митька».

 

Когда открыли Дорогу жизни, по ней шли первыми сани, за ними машины. Было много детей. Дети были плотно укутаны от мороза. Немцы кружили над ними от самого берега, но бомбить начали на середине озера, где поглубже. Пулеметчики никак не могли достать немецкие самолеты. Наши гнали изо всех сил. Успели проскочить сани и несколько первых машин. Остальные ушли под воду. До спасения не хватило пары минут.

 

В другой раз бомба проломила лед, дед успел спрыгнуть с повозки, а лошади на его глазах ушли под воду вместе с едой.

 

Однажды лошадей убили, дед впрягся в повозку и потащил на себе еду солдатам. Вдруг позади себя услышал шум машин. Решил, что в город ворвались немцы. Метров 30 шел в оцепенении, не оглядываясь. Потом вспомнил, как мать учила его: не стой спиной к опасности, ВСЕГДА смотри ей в глаза. Оглянулся и увидел красные звезды на самоходках. И молоденьких светловолосых пушкарей. Начался прорыв блокады. Телегу прицепили к машине. Деда посадили в кабину. 

 

- Отец, покажешь, как нам до расположения добраться? 

– Покажу. Я за эти годы все улицы выучил, по Ленинграду с закрытыми глазами могу дорогу найти.

 

В конце зимы 43-го, его телегу с воздуха приметил немецкий самолет. Дед петлял по улицам, немец долго гонялся за ним и все-таки попал. Чудом дед оказался под лошадью и это спасло ему жизнь. Он получил множественные осколочные ранения.

 

Долго лежал в госпитале в Красноярске. Не позволил отнять руку. Был демобилизован и вернулся домой в 1943 году. Всю жизнь из его тела выходили осколки: начинались нестерпимые боли, образовывались нарывы на спине, через какое-то время показывался кусочек черного металла. Однажды, в 50-е годы во время такого приступа, когда дед не мог подняться с кровати, к ним пришел кто-то вроде налогового инспектора и учинил допрос – почему так мало скотины и где они ее прячут. Бабушка не выдержала и сказала: «Это защитник Ленинграда лежит, как тебе не стыдно!». Дед ее оборвал: «Мать, о чем ты! ТАМ миллионы лежат».

 

Ирина Лакизо, внучка, 2019