Порядок и условия использования фотографий

Порядок и условия использования фотографий
Подробнее
Галина Петровна Михайлова (Васильева)

Галина Петровна Михайлова (Васильева)

(1930 – 2018)

 

В период блокады Ленинграда Галина была школьницей, ученицей 395 школы Кировского района. Выжила в осажденном фашистами городе все 900 дней блокады с первого до последнего дня вместе со своей мамой.

 

Во время блокады тушила зажигалки на крышах, работала на огородах, куда детей отправляли от школы. Во время работ на огородах в 1942 году была ранена осколком бомбы. В 1943 году, еще до прорыва блокадного кольца, в возрасте 12 лет была награждена медалью «За оборону Ленинграда». Являлась Участником боевых действий.

 

Маме было 11 лет, когда началась война. Все говорили, что война будет идти полтора года, но жизнь распорядилась по-другому. Это тяжелое для страны и людей лихолетье протянулось на целых четыре страшных года, объятые пожарами, болью, голодом и невообразимыми испытаниями.  После начала войны в ходе боевых действий немцы начали быстрое наступление, и городом было принято решение об эвакуации детей в зону, удаленную от боевых действий.

 

Уже через несколько дней после объявления войны, 4 июля 1941 года, вся школа №395 Кировского района, где училась мама, была эвакуирована. Был сформирован целый эшелон и отправлен на Урал.

 

Отправляя девочку в эвакуацию, родители пытались предусмотреть все, и, хотя дело было летом, собрали целый узел вещей, которые могли понадобиться вдали от дома, вплоть до подушки, нового ватного одеяла и шубки из суслика. Было собрано даже приданое старшей сестры.

 

А дома не прекращались волнения и сомнения по поводу правильности такого решения. Особенно волновался дедушка, мамин отец, она была поздним ребенком, «поскребышем», как он ее называл. Дедушка носил небольшую бородку и красивые усы, а когда он появлялся где-то с мамой, люди спрашивали: «Внучка?». «Нет» - говорил дедушка, «поскребыш».

 

Он уговаривал, постоянно убеждая бабушку вернуть ее домой: «Куда ребенка дели? А вдруг не увидимся больше?»

 

В это время гитлеровцы очень быстро подступали к ближайшим областям. Состав с детьми был остановлен на маленькой станции Котельнич, не доезжая 86 км до города Кирова. Детей разместили по избам, а через несколько дней было принято решение отправлять эшелон в более безопасное место, подальше от западных границ - в Сибирь.

 

В годы войны в Кировскую область были эвакуированы тысячи людей из многих регионов. В то тяжелое время выдержать долгую дорогу эвакуированным - это были, в основном, дети и старики - было непросто. Для погибших в эшелонах станция Котельнич стала последней остановкой. В этих местах захоронено более трех тысяч эвакуированных, из них примерно тысяча - это жители блокадного Ленинграда. Именно поэтому в 2010 году было принято решение установить здесь мемориал в память о погибших в эвакуации. У мемориала каждый год собираются родные погибших и те, для кого Кировская область стала новым домом в военные годы. Мемориал в Котельниче - единственный в России памятник погибшим в эвакуациях в годы Великой Отечественной войны. Это символ вечной памяти о тех, кто не держал в руках оружия, но кого также забрала война, о погибших детях и стариках.

 

Вскоре после отправки эшелона пришло известие, что при желании детей можно забрать. Неизвестность, страх никогда не увидеть своего ребенка подтолкнули к принятию окончательного решения. Бабушка поехала на поиски мамы, чтобы забрать ее домой. Эшелон с детьми она догнала на станции Котельнич. Стоянка поезда была ограничена, вокруг уже бомбили, состав мог тронуться в любой момент. В санитарных целях все дети были подстрижены наголо, и узнать ребенка в такой массе было сложно. Бабушка пробежала вдоль всего состава, мама из окна ее увидела и кричала ей. Но из-за общего шума, грохота взрывающихся бомб и крика голосов ее не было слышно. И вдруг, в последнем вагоне бабушку узнал мальчик, сосед по дому: «Тетя Лена, а Ваша Галя во втором вагоне». Бабушка вытащила маму практически из последнего поезда, искать свои вещи было некогда, главное – успеть выбраться, оторваться от массированного наступления вражеских сил.

 

До Ленинграда добирались почти четверо суток. Нормальное движение поездов было нарушено. Еды не было нигде. И вдруг, перед самым Ленинградом кто-то дал поесть соленой селедки. На какой-то момент чувство голода притупилось, но зато потом страшно захотелось пить, а взять даже глотка воды было невозможно. Наконец, добрались до города. На вокзале продавалась газированная вода. Выйдя из здания Московского вокзала, бабушка сразу купила батон, и пока мама не наелась, не двинулись с места. Вот и дома! Первым делом, конечно, отправились в баню, на улице Шкапина.

 

18 августа 1941 года они вернулись в Ленинград, из отправленных в эвакуацию детей, вернулись немногие. Движение составов проходило через железнодорожную станцию Мга, а всего через два дня ее уже захватили немцы. Враг буквально наступал на пятки.

 

Как-будто что-то хлопнуло в пространстве и разорвалось тишиной. Город моментально опустел. Детей нигде не было видно. Мама заходила в свою школу на Новосивковской улице, кругом все было открыто. После отъезда в коридорах школы и в классах было все разбросано. Школьных занятий не было. В учебном 1941- 1942 году школы были закрыты, и дети не учились.

 

Из-за блокады с 20 ноября властями Ленинграда был введён норматив по отпуску продуктов питания. Рабочим полагалось 250 граммов хлеба в сутки; служащим, иждивенцам и детям до 12 лет — по 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии — 300 граммов; войскам первой линии — 500 граммов.

 

Январь и начало февраля 1942 года стали самыми страшными, критическими месяцами блокады. Первую половину января все неработающее население города никаких продуктов по карточкам вообще не получало. Примеси в выдаваемом хлебе составили уже 60 процентов. Сохранились бесчисленные рассказы о людях, просто падавших от слабости и умиравших — дома или на работе, в магазинах или на улицах.

 

Зима 1941—1942 года началась очень рано и была необычно суровой даже по многолетним наблюдениям. У всех детей в карманах были спрятаны маленькие записочки с фамилией и именем. Эту холодную и голодную блокадную зиму пережил с мамой в Ленинграде и ее старший брат, студент Ленинградского Кораблестроительного института – Григорий, мой дядя. В городе не было продуктов, электричества и отопления, не работал водопровод. За водой приходилось ездить на прилегающую улицу Розенштейна, там был старый мебельный завод. Мама, вдвоем со старшим братом, превозмогая холод, слабость, с большим трудом возили воду на саночках.

 

18 февраля 1942 года он вместе с институтом был эвакуирован за Урал. По приезде в эвакуацию в первом письме, присланном им маме и бабушке, он писал, что наелся хлеба и  пшенной каши. Мужчины тяжелее переносили испытание голодом, многие этого не выдерживали и умирали. Дядя, мамин брат, был очень истощен, и если бы не эвакуация, едва ли бы ему удалось выжить в этих страшных условиях.

 

Дом, в котором жили мама с бабушкой, был старым деревянным, и при каждой бомбежке могло произойти непоправимое.  А тут дальний родственник бабушки сообщил, что в огромном доме на Загородном проспекте требуется дворник, которому выделяется служебная комната. Бабушка приняла предложение и в июне 1942 года они переехали в большой каменный дом с метровыми стенами на Загородном проспекте. Здесь, в этом доме, мама и бабушка прожили всю страшную годину, с первого до последнего дня блокады нашего города.

 

 В этом доме родилась и я.

 

Марина Викторовна Щепилова, дочь, 2019