Порядок и условия использования фотографий

Порядок и условия использования фотографий
Подробнее
Доброхотова, Павленко

Я, Лосева Галина Михайловна, хочу рассказать о судьбе моей родной тёти Фаины Фёдоровны Павленко (в девичестве Доброхотовой), моей бабушки Доброхотовой Раисы Ивановны (в девичестве Зубковой) и двоюродной сестры моей тёти Сафоновой Валентине Николаевне.

 

Раиса Ивановна Зубкова была родом из большой династии Палехских иконописцев Зубковых, а Валентина Николаевна Сафонова – из такой же династии Палехских иконописцев Сафоновых.

Раиса Ивановна Зубкова вышла замуж за Доброхотова Фёдора Петровича, который увёз жену в Санкт-Петербург. У них, начиная с 1910 года по 1924 год, родилось трое сыновей и две дочери. Валерия Фёдоровна (моя мама) и Фаина Фёдоровна (моя тётя). Несмотря на то, что семья была большая, жили в достатке, т.к. муж Раисы получал большие гонорары на работе (он служил главным редактором). Вот в то время в их семью и была взята двоюродная сестра Сафонова Валентина Николаевна. К этому времени её семья обеднела и в семье Раисы Ивановны о ней могли позаботиться, а заодно Валентина Николаевна могла помочь ей управляться с детьми. И так Валентина стала для семьи Доброхотовых самым родным человеком.

В 1927 году погиб Фёдор Петрович. После смерти Фёдора Петровича семья начала бедствовать, т.к. было пятеро детей и Валентина, а поскольку Раиса Ивановна никогда не работала по специальности из-за того, что всё время рожала детей (она кончила во Владимире курсы медсестёр и получила специальность медсестра-акушерка), ей пришлось пойти работать на железную дорогу на очень тяжёлую физическую работу, от которой она быстро потеряла женскую привлекательность и состарилась раньше времени, хотя была ещё молодая женщина особенно по нынешним меркам. С детьми и по дому управлялась Валентина.

На момент начала войны Тётя Фаня со своей мамой Раисой Ивановной и двоюродной сестрой Валентиной Сафоновой жили на станции Горская в пригороде города Ленинград – это ближе к городу Сестрорецк. Теперь это всё считается городом Санкт-Петербург, а тогда доехать можно было только на паровозе и было достаточно далеко. Эвакуироваться они никуда не успели, т.к. Раиса Ивановна работала на железной дороге и оставить такую службу в то время никто не разрешил бы. Вскоре началась блокада. Осенью Фаину Фёдоровну с другими жителями направили на рытьё окопов и как она нам рассказывала приходилось находиться чуть ли ни по пояс в ледяной воде. Тогда она себе всё застудила и поэтому не могла иметь детей.

Выживать в блокадном городе им втроём становилось всё сложнее, поскольку до войны семья была мало обеспеченной, запасов продовольствия не было, а протянуть долго на выдаваемый по карточке кусочек, так называемого, хлеба суждено было не всем. Держались сколько могли, но зимой 1942 года одновременно слегли Раиса Ивановна и Валентина Николаевна. Фаина Фёдоровна рассказывала, что одна умирала в одной комнате, а вторая в другой.

У Раисы Ивановны от голода распухли ноги, и она лежала, т.к. уже не могла ходить, но голова была ясная. То, что мне рассказывала моя тётя Фаня про свою бабушку Татьяну Андреевну Белоногову-Доброхотову (мать её отца Фёдора Петровича), своего мужа Доброхотова Петра и её четырёх сыновей, это она узнала от своей мамы, которая понимая, что умирает рассказала всё, что знала об этой ветви родственников своих детей. (Татьяна Андреевна была дочерью зажиточных купцов, а её муж Доброхотов Пётр был дворянином из обедневшего рода). Раньше об этом говорить было опасно и не принято.

Раиса Ивановна просила свою дочь, чтобы она не тратила на её похороны продовольственные карточки, а воспользовалась бы ими и до конца месяца у Фаины была бы двойная порция скудного хлеба, которая помогла бы хоть немного поддержать уходящие силы. Однако её дочь не послушалась маму и заплатила за гроб этими самыми продовольственными карточками, т.к. хотела похоронить маму по-человечески. С огромным трудом она дотащила гроб на санках до Тарховского кладбища на берегу красивого озера Разлив, так как оно было самым близким к их месту жительства. Тащить гроб пришлось несколько километров, а дотащив и передав могильщикам, увидела, что все гробы вскрывали и трупы сбрасывали в братскую могилу. В результате её жертва с продовольственными карточками оказалась напрасной.

В другой комнате умирала Валентина Сафонова и состояние её здоровья было совсем другое нежели у Раисы Ивановны. Она также не вставала с кровати, но у неё пострадала голова, она заговаривалась и плохо представляла, что происходит. Однако понимала, что умирает и просила похоронить её в гробу. Когда умерла Валентина, то тётя Фаня уже была сама так слаба, что никуда довезти её уже была не в состоянии. Она завернула тело в простыню, попросила каких-то мужчин выкопать могилу около их дома, отдав им Валентинины продовольственные карточки, и похоронила в ней свою двоюродную сестру.

После войны, когда все дети Раисы Ивановны собрались в Ленинграде, Фаина Фёдоровна указала приблизительное место захоронения их мамы на Тарховском кладбище. Они оформили на этом месте могилу и все вместе каждый год собирались в день похорон, а когда осталась из детей Раисы Ивановны одна её дочь Фаина, то мы с ней обязательно приводили в порядок могилу Раисы Ивановны к 9 мая. Пока мы ехали на кладбище в машине тётя Фаня всегда вспоминала Валентину и каждый раз не просто плакала, а рыдала от того, что не выполнила просьбу своей двоюродной сестры и не смогла похоронить её в гробу и на кладбище. Задавать вопросы ей в этот момент было нельзя, т.к. мы понимали, что присутствуем при исповеди и вклиниваться непозволительно.

После того, как потеряв своих близких и оставшись обессиленная и совсем одна вдруг получила приглашение соседей из соседнего дома пережить зиму вместе, переехав к ним, ведь кроме голода всех терзал ещё и лютый холод, потому что топить печи было нечем. Тётя Фаня рассказывала, что у них была большая библиотека со старинными книгами, оставшаяся от отца, но в войну они её всю пустили на обогрев. Тётя Фаня обрадовалась такому предложению и приняла приглашение, не догадываясь чем это обернётся. На деле оказалось, что эти люди украли у неё все продовольственные карточки и выгнали на улицу умирать, так как отсутствие каких документов означало неминуемую смерть.

Тётя Фаня и раньше слышала, что на Финляндском вокзале в Ленинграде набирают молодых людей для работы на телефонном узле, но она не могла ничего предпринять, т.к. у неё на руках умирали родные люди. После того, что с ней случилось она пришла к выводу, что если хочет остаться в живых, то необходимо добираться до этого места. Голодная и обессиленная она пешком побрела из пригорода Ленинграда в город, а идти надо было не один десяток километров. По пути к ней присоединялись такие же молодые дистрофики. Их двигалось много, а добрались до цели несколько человек. Когда к Фаине Фёдоровне пришло осознание того, что добралась до цели, то она потеряла сознание и пришла в себя через несколько дней в больнице. Если бы её не подобрали, то для неё это означало бы конец жизни. Так ей повезло во второй раз.

В больнице её выходили и помогли устроиться на работу на телефонный узел. Через некоторое время, когда была прорвана блокада Ленинграда тётю Фаню перевели на работу в Эстонию в г. Таллин. Вот там её увидел и полюбил Иван Миронович Павленко – будущий муж. Он занимал большую должность – министра связи Эстонской ССР. У него было трое детей, которых вырастила, выучила и воспитала Фаина Фёдоровна.

Когда семья Павленко вернулась в 1951 году в Ленинград из Китая, то Фаина Фёдоровна обнаружила, что в их дом на станции Горская занят чужими людьми и она не могла даже подойти к тому месту, где похоронила Валентину.

Фаина Фёдоровна была награждена медалью «За Оборону Ленинграда» и скончалась 3 марта 2015 года в возрасте 92-х лет. Теперь за обоими могилами следим мы сами.

 

С уважением. Лосева Г.М.