Порядок и условия использования фотографий

Порядок и условия использования фотографий
Подробнее
Борис Александрович Мискевич

Борис Мискевич Александрович

1937 года рождения

 

Моя блокада

 

Когда началась война, мне было 5 лет. Наша семья - папа, две дочери от первого брака, мама, я и моя сестра - проживали на Ропшинской улице, дом 24, кв. 25. Сейчас этой квартиры нет, здесь маленький магазин «Продукты».

 

В начале войны мои сводные сестры - Наталья, как жена курсанта Военно-медицинской академии, с Леной эвакуировалась в Самарканд. Мы остались вчетвером. Помню бомбежку и развалины домов. На нашей улице в доме номер 20 был разрушен верхний этаж, а в доме номер 23 долго была дыра между 3 и 4 этажами.

 

Дом на углу Чкаловского проспекта и Большой Зелениной улицы был полностью разрушен. Там, где сейчас стоит школа №51, стояла церковь. Перед войной в ней была школа. Одной из бомбёжек церковь была полностью разрушена. Ребят из школы похоронили в Зеленинском садике, ближе к Ропшинской улице… Стены дома номер 13 по Большой Зелениной, по видимому, подверглись пулеметному обстрелу, и фасад дома долго имел печальный вид.

 

Появились карточки. Однажды у мамы в очереди их вырвали. Пришлось очень туго. Папа умер в феврале 1942 года. Через два дня умерла сестра, ей было меньше 2-х лет. Каким-то чудом маме удалось их похоронить на Серафимовском кладбище. Только теперь я осознаю, какой был этот подвиг.

 

После похорон мама пошла работать на завод «Автомат», расположенный на соседней улице, на Большой Разночинной. Жилконторе понадобилась наша квартира, и мы переехали из квартиры 25 в квартиру 24. Вход в квартиру располагался под аркой. Мама меня устроила в детский сад на Большой Зелениной, который функционирует до сих пор. Все детские сады были круглосуточные. Хорошо помню, что каждый вечер мы шли спать в бомбоубежище, которое располагалось в доме напротив.

 

Для отопления квартиры нужны были дрова. Летом в 42-ом году была организована доставка дров по воде. Там, где теперь находится Дворец молодежи, был расположен дровяной склад, который просуществовал все сороковые годы. Вся петроградская сторона получала по талонам дрова.

 

Из детсадовских воспоминаний: в холодную зиму 1942 года я на прогулке отморозил ноги (у меня не было валенок), маме даже дали из меня больничный; один мальчик пришел в новых сандалах, на которых было написано «Скороход» и сказал, что он теперь будет бегать быстрее всех. К сожалению, я не помню, были ли у нас соревнования… Иногда нам давали на субботу конфеты. Я их не ел, приносил домой и мама меняла их на хлеб. Около магазина «Красное знамя», на углу Большой Зелениной и улицы Щорса (теперь Малый проспект), вечером была толкучка, где народ покупал, продавал, менял.

 

Однажды летом в воскресенье начался артобстрел. Мама ушла на сытный рынок. Я плакал от страха, боялся за маму. От страха я съел оставшийся хлеб и разлил остатки подсолнечного масла. Когда пришла мама, то она была очень возбуждена. Мужчина, который бежал впереди неё, был убит осколком снаряда. Дома есть нечего - мне попало по первое число... В нашем Зеленинском садике короткое время стояли зенитки. Потом, когда они уехали, пытались разводить огород, но из этого ничего не получилось — посадки съедали на корню.

 

В 1943-1944 годах я заболел желтухой. Меня положили в детскую больницу им. Филатова. Пребывание в больнице мне запомнилось тем, что один пацан подарил мне рисунок: стреляющий линкор «Марат». Я долго его хранил. Когда пришло выписаться, я опять заболел.

 

Про День Победы мы узнали утром на улице. Радио у нас не было.

 

Начиналась новая жизнь.

 

Борис Мискевич, блокадник, кандидат технических наук, ведущий научный сотрудник ОАО "Вектор".