Порядок и условия использования фотографий

Порядок и условия использования фотографий
Подробнее
Блокада в лицах ленинградцев

Хочу рассказать о своих родных, переживших  блокаду Ленинграда, с первого до последнего дня. У моей мамы Антонины Ивановны Варзиной,  было шесть сестёр и один брат. Их всех война раскидала по разным местам: две сестры оказались под немцами на Псковщине; дядя Ваня воевал; мама с детьми и сестрой были эвакуированы в Ярославскую область; две же сестры – Мария Ивановна Иванова и Пелагея Ивановна  Варзина  – всю войну прожили в Ленинграде. На их попечении оказалась племянница Анна Петровна Сергеева, которой только-только исполнилось 17 лет.
Не было легко никому в те страшные годы, но то, что выпало на долю ленинградцам, не поддаётся описанию. Мы, послевоенные дети, слушали рассказы наших родных о том, как всё это было, и запоминали, чтобы потом передать эту память дальше – новым ленинградцам. У меня эти воспоминания впоследствии выразились в стихах (высылаю их вместе с этим письмом). Я читала их своим ученикам по школьному радио, на линейках, посвящённых годовщинам прорыва и снятия блокады – и это было не только отдание памяти и уважения к блокадникам, а и желание зажечь сердца новых ленинградцев одной мыслью – такое не должно повториться

НИКОГДА!

Мои родные прожили всю блокаду в доме на Набережной Красного Флота. Жили все вместе, и все работали: Мария Ивановна – на заводе «Судомех», который находился недалеко от их дома. Именно поэтому тётя Маня (нянюшка, как её называли все родные: она была старшей сестрой и вынянчила всех остальных) возглавила хозяйство. Всегда была приготовлена горячая похлёбка, весь хлеб был в строгих руках нянюшки, не разрешавшей съедать его сразу целиком (хоть этого и очень хотелось!) Она его разрезала на кусочки, заворачивала в чистую тряпочку и хранила, как величайшую драгоценность. Иногда мужу одной из сестёр - Михаилу Васильевичу Остудину, служившему на Невской флотилии, удавалось передать с оказией небольшие посылочки с продуктами. Один раз он прислал буханку хлеба, внутрь которой он вложил маленький кусочек масла. Но масла в буханке не оказалось (И никто не винил того военного, который принёс эту буханку. Может быть, то масло спасло чью-то жизнь, да и как можно было винить людей, измученных голодом!) Тётя Маня ещё долго варила похлёбку, добавляя в неё хлеб, впитавший в себя остатки того масла.
На «Судомехе» также работала и Аня Сергеева, их племянница.
Вторая сестра – Пелагея Ивановна Варзина – всю войну проработала в трамвайном парке им. Блохина. Когда по городу пошли трамваи, тётя Поля стала работать кондуктором. На её долю выпали тяжелейшие испытания: в жуткий мороз, под бомбёжками и артобстрелами она пешком добиралась до работы. Иногда хотелось сесть в сугроб, закрыть глаза и больше не вставать. Но какая-то неведомая сила заставляла идти дальше, и доходить, и бороться с голодом, темнотой, лишениями.
Так они дожили до первого салюта в честь прорыва кольца блокады. К этому времени многие ленинградцы страдали от отёков ног. Так и мои тётушки, еле переставляя опухшие ноги, шли к Неве смотреть салют. Шли и приговаривали: «Крепись, крепись, Мария Ивановна!» – говорила Пелагея Ивановна. «Креплюсь, креплюсь – отвечала ей Мария Ивановна, - живы будем – не умрём!»
И они выжили, и дожили до Победы, и жили ещё долго, согревая всю нашу родню своим теплом и заботой. Вечная им память! И вечная слава всем героям – защитникам нашей Родины!

Прислала Елена Ивановна Голубева (г. Санкт-Петербург)